— Месяца три назад.

— Да, точно. Меня машина чуть не сбила. Да что там! Если бы не Сергей!..

— Да ладно, — махнул рукой Морозов.

— Нет, не ладно! Он меня буквально из-под колеса вытащил! И что-нибудь происходит регулярно, и вот сегодня это меня убить хотели! Меня!

— Кто? — спросил Грязнов.

— Кто… — Актер устало опустился на стул.

— Здравствуйте, — заглянули в комнату два молодых лица — девушки и парня. — Вам актеры не нужны? Мы Щукинское заканчиваем. Может быть, есть эпизод какой-нибудь?

Все четверо мрачно уставились на них.

— Я машину вожу, Лариса степ бьет, мы поем…

Максимов встал и захлопнул дверь, чуть не прищемив нос молодежи.

— Вот вам ответ. Я степ не бью, петь не умею. Знаете, сколько в Москве театральных вузов? Знаете, сколько бездарей они выпускают каждый год? Куда им податься?

— Вы думаете, конкуренты? — спросил Грязнов.

— А вы как думаете? Гримерша неделю назад чуть глаза мне не выжгла! Вчера надеваю ботинки, а там вот такая игла!

Грязнов снова посмотрел на Морозова, тот по-прежнему серьезно смотрел на актера. Следователь скучал.

В комнату заглянули оперативники.

— Ничего, — пожал плечами один.

— Пусто, — отряхивал пыльные брюки другой.

— Простите, — материализовался рядом Варшавский. — Мы уже шесть часов тут. Люди устали. Можно нам идти, а, да?

Компания вернулась в павильон. Тело уже увезли. Лена сидела на диване, все так же закрывая лицо руками.

— Всех переписали? — спросил следователь.

— Всех.

— Ладно, — сказал он Варшавскому. — Можно разойтись.

— Лену кто-нибудь довезет домой? — спросил Грязнов.

— Я отвезу, да, отвезу, — успокоил Варшавский.

— Павильон опечатаем, — деловито сказал следователь.

— Вы что? Что вы?! У нас съемки завтра!

— Значит, не будет съемок.